| |
|
|
КОРЗИНОВЫЙ ВЕТЕР
АКТ ВТОРОЙ
Паб "У Айко" изнутри. Стены отделаны красным деревом. Длинная и широкая стойка буквой "П". Вдоль нее расставлены высокие барные табуретки. Над стойкой висят стаканы, фужеры и прочая утварь, а также прилеплены денежные купюры всех стран мира. С одного из углов висит огромный гонг. С другого - Глас-Сыра - огромная сырная голова. Свет из-под стойки падает на внушительную фигуру Айко. У правой кулисы - дверь в туалет, если она раскрыта - там тусклый свет, толчок и обрывки туалетной бумаги. У левой кулисы - дверь на улицу, там шумит невидимое море. В глубине левой кулисы по левую сторону в нише - стол, над ним мандолина - это - приватный кабинет, где уединяются компании. Есть еще одна дверь - в глубине, за стойкой, но ее почти не видно до конца акта. В дальнем конце бара уже сидят и смеются проститутки, впереди бурный вечер, на улице закат, как видно из полуприкрытой входной двери. В течение акта солнечный свет уходит, и сумерки сгущаются. Сам Айко протирает и расставляет стаканы, причем делает это виртуозно, как будто дирижирует невидимым оркестром под неслышный канкан Оффенбаха.
Айко: Сегодня опять будет хороший вечер. (Дует на бокал, начинает его протирать). Меня часто упрекают в том, что я хапаю чужие деньги. А я всего лишь делаю на чужих деньгах свои (берет другой бокал, протирает и так до бесконечности). И вообще - нет лучше дела на Земле, чем стоять за стойкой самого гнусного заведения на побережье. Деньги, воры,миллионеры, проститутки, неудовлетворенный человеческие амбиции, несчастная любовь, просранная жизнь, комплексы и психические расстройства - все это рекой стекается сюда и выливается на вот эту стойку.
Глас-Сыра: Рекламная пауза окончена!
Айко: Молчи ты, заплесневелый полубог. Я бы тоже был бы рад сидеть там наверху и вещать, если бы не надо было спускаться сюда и стоять за стойкой. Придумал все это ты, надо было прикрыть свою инопланетную задницу, чтобы не угодить в кордон-блю, да еще пристроить твоих девок-гуманоидов. А видеть этих пьяных мразей каждый вечер приходится мне! Как будто мне есть еще с кем поговорить, как не с самим собой! Клиентов еще нет. (ностальгируя) Когда-то в детстве мы голодали на побережье. Туристов тогда почти не было. Мама плела корзины на продажу целыми днями, и оттого руки у нее всегда были исколоты и изодраны прутьями. Она вешала корзины сушиться на колья вдоль дома, и ветер проникал между прутьями и напевал мне мелодии далеких портов. Мне удалось вначале выгодно продавать корзины, потом купить маленький бар, ну а когда сюда хлынул поток богатых туристов - сделать его самым авантажным местом на побережье. Но в такие вечера как сегодня, мне до боли хочется вновь вдохнуть корзиновый ветер. Но он не поет, больше не поет. Я даже пробовал сплести корзину и вывесить для сушки. Но он не поет.
Дверь распахивается в полную мощь и стукается об стену, входит Йожен. Озирается по сторонам, садится к стойке. Проститутки оживляются и пытаются заинтересовать его, но ненадолго.
Айко: Добрый вечер! Первому гостю - штрафная рюмка эксклюзивного русского самогона. 70 градусов, привезен месье Рахмански в обмен на местную травку. Чего желаете потом?
Йожен: Я по делу пришел. Кальвадос со льдом!
Айко: Как-то плохо вяжется со льдом, осмеюсь предложить… коктейль "Усама бен Ладен"…
Йожен: Именно его. И связку ручных гранат на закуску!
Айко картинно делает кроваво-красный коктейль, насыпает льда, наполняет стакан и ставит его на стойку прямо перед Йоженом.
Айко: "У Айко" редко говорят о делах, но пожелание гостя - закон. Так что за дело привело вас в это гостеприимное заведение?
Йожен (озираясь и с вызовом): Портовый притон! (хватает коктейль, пьет его залпом, попадает не в то горло, захлебывается и начинает кашлять)
Айко: (протирая стакан и наливая новый коктейль) Что касается притона, вы как нельзя более правы. Но будьте аккуратнее. В прошлом году один из гостей нашего восхитительного притона случайно подавился кусочком льда. А когда лед растаял у него в дыхательном горлышке … (Йожен делает отчаянное усилие откашляться, Айко хлопает его по спине) он был уже … (Айко с хохотком) мертв (Йожен с силой кашляет, Айко ударяет ему по спине, кусочек льда выкатывается на стойку и падает на пол). Мы хлопаем по спине только дорогим для нас клиентам.
Йожен: И часто у вас такое бывает?
Айко: Где-то раз в год. Сегодня как раз годовщина того… кусочка. Еще "Бен Ладена"?
Йожен: Это же обычная "Кровавая Мэри"…
Айко: Бен Ладен тоже был обычным бедуином до того как его распиарили, а теперь я делаю из него фирменные коктейли.
Йожен: Лучше чего-нибудь теплого, безо льда.
Айко: С теплым у нас тоже была прелюбопытнейшая история…
Йожен: Не сомневаюсь. Один из посетителей насмерть обжегся кипящей минеральной водой (в сторону) Надо поскорее убираться из этой дыры. (Айко) Так я по поводу девушки.
Айко (ставя на стойку маленькую чашку кофе, которую тут же пытается выпить залпом Йожен): Только, пожалуйста, не подавитесь шоколадкой, которую я бросил вам в чашку, согласно фирменному рецепту бара "У Айко" (Йожену опять попало не в то горло, он начинает кашлять). Шоколадка тает медленнее, чем лёд (Йожен грохает чашкой об стойку, откашливается, Айко опять хлопает ему по спине).
Йожен: (решительно и без обиняков) Так насчет девушки я хочу выяснить…
Айко: То, что вы ищете девушку, а не парня с моей точки зрения - похвально. (полушепотом заговорщицки) Нас так мало осталось. Но гости из Амстердама, а их немало на побережье, постоянно говорят, что я старомоден в воззрениях. Блондинка? Брюнетка? Шатенка? Рыжая? Негритянка? Виноват, может азиатка? На порно-сайтах у них самый высокий рейтинг…
Йожен: Она божественна, она - воплощение красоты, она - самая сексуальная, самая чувственная, нежная, добрая, самая чуткая, самая лучшая девушка на Земле (во время всего монолога Айко стоит и пантомимой изображает девушек, а потом обескураженно машет рукой и вновь начинает протирать бокалы).
Айко: Это описание вполне устроило бы полицейских. Но с чего вы вздумали искать ее у меня? Скажите габариты, объем груди, то, как она делает минет. Если же вы действительно ищете ту стерву, которую описали - ее здесь нет. Стоило бы ей только показаться у меня на пороге, я выставил бы ее в два счета.
Йожен: Но она - само совершенство.
Айко: А я, как истинный художник, ищу несовершенства в людях вообще и в девушках в частности.
Йожен: Так вы что, не видели ее? Швейцар в отеле сказал мне, что она гуляет здесь по пляжу каждый вечер, даже вчера…
Айко (загибая пальцы в счете): Ну, может быть, вы найдете ваше воплощение совершенства среди моих вчерашних гостей? Судите сами: бывший альфонс-стриптизер, а ныне приморский карманник-сутенер, трогательная чета: педофил и его племянница, которую он сам и зачал, богатая скучающая кинозвезда-нимфоманка, выходящая в тираж, толстуха-миллионерша - воплощение жадности и чистоплюйства со своим раскормленным избалованным сынком...
Йожен: А нормальных людей не было?
Айко: Ну что нормальному человеку делать в пьесе?... эээ, неудовлетворенный русский журналист-алкоголик, шестнадцатилетняя сучка-трусишка, которой не хватает смелости отравить мачеху, прикарманившую все ее состояние, бездомный самоубийца-неудачник, сбежавший из психушки…
Открывается дверь, входит Шизгар.
Айко (показывая на Шизгара): А вот, кстати, и он! Милости просим… сегодня вешаться будете?
Шизгар: Может и да, если будет такая же безнадега, как вчера… (в сторону) Столько лет не хотелось, а сейчас как разбирает, как хочется (озираясь и облизывая губы).
Айко (Шизгару): Вчера, когда мы снимали вас с крюка, у меня родилась гениальная идея. Насколько я понимаю, вы сейчас несколько стеснены в средствах и не можете себе позволить пропустить стаканчик-другой за ночь?
Шизгар ( в сторону) Не надо, только не сорваться, но стаканчик-другой ничего не нарушит… (Айко) В чем-то вы правы…
Айко: Я предлагаю вам сделку. Каждый вечер вы будете приходить в бар и пить, сколько вашей душе угодно. Ближе к ночи, в разгар вечера вы будете устраивать показательное самоубийство. Предлагаю вам ангажемент до конца сезона. Как самый легкий и уже отрепетированный вариант предлагаю повешение. Если говорить о показательном самоубийстве, то повешение наиболее выразительно из всех возможных вариантов. Хотя как вариант я не исключаю отравление, попытку застрелиться и утопиться. Море рядом, так грех не попытаться утопиться. Все зависит от вашего чувства мизансцены и ритма вечеринки.
Шизгар: А как я узнаю, когда наступит момент после разгара вечера?
Айко: Специально для вас я устрою третий звонок этим гонгом. (показывает на гонг, который висит за стойкой). Это как раз тот самый момент, когда сходит хмель, веселье остается позади, у гостей начинается отходняк и приступы совести и лирики, когда кульминация уже прошла, а до конца пьесы далеко, но надо еще дотянуть до конца. Вот в этот момент и нужно привнести что-нибудь остренькое, возбуждающее. Занимательное.
Йожен: Помилуйте, но для чего вам это нужно?
Айко: Бару это добавит репутации самого гнусного заведения на всем побережье. Клиентам, извините, я всегда называю их "гостями", чтобы не ставить деньги, которые я с них, то есть с вас, гребу, во главу угла, гостям же добавить развлечений, мне - популярности и безбашенности, а мистеру Шизгару даст возможность приятно проводить вечера без стеснения в средствах. Мистер Шизгар даже будет иметь удовольствие угостить своего гостя при условии, что каким-то образом вовлечет его в спектакль.
Йожен: (Шизгару) И вы, что, согласитесь на это ужасное предложение?
Шизгар: Не настолько и ужасное. Я столько раз кончал с собой просто так, ради собственного удовольствия и повышения собственной значимости в глазах окружающих, потому что мне досаждала эта ветреность бытия, потому что меня никто не жалел, и не обращал на меня внимания при жизни… Теперь, когда бытие перестало быть таким легким, могу превратить хобби в работу…
Йожен: А если все-таки во время представления вы покончите с собой по-настоящему?
Шизгар: Навряд ли. Мне еще никогда не удавалось покончить с собой, потому что с ничем - нельзя покончить. Я всегда кончал с собой так, что меня успевали спасти, даже когда мне очень хотелось смерти. Даже смерти не нужны неудачники.
Айко: Браво! Приступаете с сегодняшнего вечера (протягивает Шизгару руку).
Шизгар: (пожимая руку) Отвертку! (в сторону) За два года можно и вознаградить себя!
Айко: Весь ваш реквизит здесь под рукой. Веревку возьмете под стойкой, револьвер спрятан в туалете под притолокой…
Глас-Сыра: Это же обыкновенный газовый ствол!
Айко: Ну и что, револьвер звучит эффектнее. Яд - вот здесь, он - не очень сильный (вытаскивает из-под стойки желтый пузырек), но вам надо успеть спастись и проблеваться в течение пяти минут, иначе потом будет поздно, произойдет всасывание и конец всему шоу! Настоящий конец настоящего шоу!
Шизгар: (в сторону) Отвертка, только одна отвертка, а потом будет только сок! Хотя, стоит ли затевать все это ради сока?
Открывается дверь и входят Мистер Бак и Сюзи.
Мистер Бак: Мир самому …
Айко: … гнусному …
Йожен: …заведению…?
Шизгар:… на побережье…
Мистер Бак: (Шизгару) А вас я узнал еще вчера, но не стал разрушать вам ваше представление на крюке. Мир и вам! (Айко) Вот - никчемный муж моей младшей сестренки, который сначала обварил меня кипятком, а потом решил с горя повеситься только от того, что я при нем выразил к ней мои родственные чувства и напомнил ей про детство. Ну не смешно ли? (начинает хихикать).
Шизгар: (в сторону) Ну конечно, я так и думал, где-то я видел эту рожу… (Мистеру Баку) Вы все также отвратительно кончаете…
Мистер Бак: Я бы ни за что не вспомнил вашей физиономии, но когда вчера увидел вас повешенным, я сразу вспомнил, как мы с сестренкой (давясь от смеха, показывает жестами), только-только кончив после кипятка, пошли вынимать вас (заливаясь хохотом, показывает, что из петли)…
Шизгар: Как поживает ваш обваренный бок, дорогой шурин?
Мистер Бак: Немного саднит во время симпатичных удовольствий, которым я время от времени себя подвергаю…
Йожен: А именно?
Мистер Бак: Я раздеваюсь догола и вручаю Сюзи семихвостку. Конечно, у нее не много сил, но много веских оснований засечь меня до смерти. Именно поэтому, это единственное наше удовольствие, за которое она охотно берется. Но, когда она попадает по больному боку, сами понимаете, бывает чуть больнее, но от этого я получаю еще больше удовольствия.
Шизгар: (с удивлением рассматривая Сюзи) Это она?
Мистер Бак: Кстати, Сюзи, познакомься! Это твой неудавшийся папочка, бывший муж твоей мамочки, который так и не смог тебя ей заделать (Сюзи разражается слезами) (Йожену, который в ужасе смотрит на него) Что же вы не скажете мне, что я отвратительный мерзопакостный ублюдок, гаже которого не рождалось на этом свете? Боитесь получить по морде?
Йожен: Не боюсь, но руки пачкать не хочу. Неужели у вас нет ни капли сострадания к несчастному ребенку?
Мистер Бак: Ни даже полкапли. Её ужасное существование без родителей, со сломанной психикой, в качестве подстилки собственного дядюшки прекрасно контрастирует с моей ветреностью бытия. Как видите, мы отлично дополняем друг друга.
Йожен: Ну, насчет вашей психики я бы не стал…
Открывается дверь сзади стойки и с черного хода протискивается Буффон. Проститутки оживляются.
Глас-Сыра: Ты что, кретин? Ты перепутал дверь и вышел не там где надо!
Буффон: (в сторону кулис) Да брось ты, чепуха какая. Это все скоро кончится. Так ближе, да и потом (посетителям бара) за мной следят легавые!
Мистер Бак: (Айко) Какая прелесть! У вас и полиция есть?
Айко: Это самое главное наше развлечение!
Мистер Бак: И что, нас могут забрать?
Буффон: Меня вчера ночью уже забрали…
Мистер Бак: За то, что вы обчистили мой кошелек?
Буффон: Нет, из-за той толстой занудной дамы, которая была здесь вчера вечером.
Мистер Бак: А так за то, что вы обчистили её кошелек, или может быть…?
Буффон: Нет! Если вы заметили, с ней вчера здесь была её очаровательная, малолетняя (Мистер Бак оживляется), лет на пять постарше вашей (Мистер Бак грустно отмахивается) падчерица.
Айко: (двигая полный стакан Буффону): Ты решил представить ей мир во всей красе?
Буффон: Нас забрали вместе за оскорбление нравственности в общественном месте.
Мистер Бак: Вы изнасиловали ее прямо на пляже?
Буффон: Я всего лишь поцеловал ее, а вот всем остальным мы занимались в полицейском участке. Я дал им хорошие чаевые (Мистеру Баку) из украденных у вас денег, и они предоставили нам отличную двухспальную камеру со всеми удобствами: биде, бельем и ассортиментом насадок для члена. Жаль, что мне пришлось изгадить им все простыни (с гордостью) Я оказался ее первым мужчиной!
Мистер Бак: (разочарованно) Нашли, чем восхищаться. Это происходит со мной регулярно.
Йожен: А вот я только буду первым мужчиной у моей невесты…
Мистер Бак: Ей что, 9 лет?
Йожен: Нет, ей чуть больше - 25. Но мы собираемся пожениться, хотя она и твердит без конца, что ей еще рано выходить замуж.
Буффон: Разумеется, и ей и вам стоит еще лет десять подождать с этим.
Йожен: Она прекрасна, она восхитительна, она нетронута …
Буффон: В 25? Она что - крокодил?
Йожен: Она для меня - воплощение всей красоты мира, всей добродетели… она для меня - сошедшая на землю богиня (все смотрят наверх, на сырную голову). Единственный ее недостаток в том, что по вечерам она любит бывать у моря одна, говорит, что это придает ей жизненных сил… А у меня не хватает духа удержать ее, не хватает как и не хватает к ней прикоснуться. Вчера она ушла в сторону этого бара и почему-то не вернулась (залпом выпивает стакан и начинает кашлять, окружающие начинают хлопать его по спине).
Айко: Я не хочу вас пугать, но вчера был шторм. Может быть она утонула. С чего вдруг вы решили искать вашу нетронутую богиню в этом самом …
Буффон: … омерзительном…
Айко: Спасибо! … месте на побережье? Может лучше поискать ее в полиции? Там чаще всего можно найти потерявшихся в ночи добродетельных богинь…
Йожен: Я уже был в полиции, но мне посоветовали сходить к вам. Дескать, вы - поставщик всей криминальной хроники на побережье, кроме как у вас нигде ничего не происходит.
Шизгар: (в сторону) Я и не предполагал, что стану звездой первоклассного шоу…
Айко (Буффону): Я не зря плачу этим дармоедам в форме за пиар. А инопланетяне??? Когда никто не видит, эти марсианские бляди втыкают в розетки свои зарядные устройства, и жрут электричества столько, сколько не жрет и завод клопомора. Приютил их из жалости, хотел рекламу сделать бару - где еще можно увидеть инопланетян "live", да еще и потрахаться с ними. И что вышло? Я прикармливаю репортеров, а они нажираются и принимают инопланетян за белую горячку или воображаемых друзей. Где этот чертов русский журналюга, заблевавший вчера всю стойку в ритме этой рашн "Мурка", паразит, которому я наговорил на диктофон столько гнусностей, что их хватило бы на криминальный сериал, а не на его вшивый курортный репортаж? (Мистеру Баку). Я даже внес в карту дополнительных услуг "Полицейскую облаву". Стоит это недорого, каждому по карману и всем приятно. Можно вместе с нашими девочками. (показывает на проституток)
Мистер Бак: Пожалуй, стоит попробовать сегодня вечером. (оглядывая проституток) Но лучше без девочек. А полицейские бьют семихвосткой по почкам?
Айко: Вот это уже стоит значительно дороже. В обычный прейскурант входит только ночевка в полицейском участке в двуспальной камере полулюкс. Эту услугу заказала вчера очаровательная мадам Дюбель, а полицейский ошибся, и прибрал всех, кто был на улице. В результате мне пришлось самому изображать полицейскую облаву и нести ее полтора центнера живого веса в участок на руках целых восемьсот метров. Думаете, это было легко?
Мистер Бак: А там, в участке уютно?
Айко: Могу сказать только одно: участок построили лет 20 назад, и две трети молодежи нашего городка были зачаты именно там.
Открывается дверь, входит мрачный Рахманский. Его встречают ревом и аплодисментами, Айко наливает самую огромную кружку пива, которая стоит у него для декорации.
Рахманский: (угрожающе подходя к Буффону) Вчера был не самый лучший вечер в моей жизни.
Буффон: Но нас же забрали вместе!
Рахманский: И поэтому ты решил меня ограбить? (берет его за грудки)
Буффон: Но твои деньги тоже оказались липой…
Рахманский: Разумеется, я никогда не ношу с собой настоящих денег. Но, по-моему, просто свинство убеждать в этом полицейских!
Буффон: Я это сделал в отместку! Будешь знать, как подсовывать карманнику фальшивки!
Рахманский: Но ты еще и умудрился убедить их в том, что я предпочитаю мальчиков!!!!
Айко: А чем вы собственно недовольны? Уних там есть и то, и другое!
Рахманский: В участке я приглядел пару симпатичных девочек, а полицейские сказали, что они не работают по смешанным и комплексным услугам, и вообще блюдут чистоту ориентации. Я же за фальшивки мог бы снять отличный трехспальный люкс. Но полицейские и слушать ничего не захотели…
Айко: Бедняга!
Рахманский: Они меня выпустили! Моросило, светало, девок нигде не было, я спал один в этом долбанном пятизвездочном отеле, и как же меня всё утро кусали клопы!
Айко: Просто у хозяина там плантация клопов. Таким образом, он помогает своему брату - фабриканту клопомора - сводить концы с концами.
Рахманский (внимательно изучая винную карту): Так может быть, снова закажем полицейскую облаву?
Мистер Бак: Я сказал, что я заказываю ее первым!
Буффон: Подождите, еще рано! Дождись прихода этой шлюхи Клари!
Рахманский: Она вчера покушалась на мой член!
Буффон: (вытаскивает из-под стойкина постер Клари с автографом, но так,что Буффон его не видит) Она снимается в фильмах про инопланетные катастрофы и до порнозвезды ей далеко. Но в том, чтобы сосать - свое дело знает не хуже девочек-андроидов. (показывает на проституток). Рекомендую вам взять двухспальную камеру, а лучше даже трехспальную: она же ведь ненасытная! Будете по очереди блюсти нравственность в участке. (Йожену, который сидит понурившись и ни на что не обращает внимания) Рекомендую забыть про вашу пропавшую богиню и беззаботно провести вечер с нашей потаскушкой, конечно, если у вас длина члена позволяет. Расходы на камеру поделите с месье Ракмански…
Рахманский: Я угощу вас камерой, у меня все равно деньги фальшивые…
Буффон: А денег за услуги она с вас все равно не возьмет, потому что она в некотором роде - благотворительница.
Йожен: Но я же люблю мою богиню…
Айко: Ну и любите на здоровье. Но вам тоже надо потренироваться, чтобы быть для неё достойным первым мужчиной в ее-то 25 лет…
Йожен: И то верно…
Буффон: О последствиях не беспокойтесь. У них в участке поистине шикарный выбор презервативов и смазок. Строжайшая конспирация и контрацепция…
Айко (в сторону): Я просто убежден, что полицейские расплачиваются с Буффоном за пиар участка моими же деньгами. Но вот "инопланетян на час" у них нет.
Рахманский: Но для всего этого великолепия нам надо дождаться этой очаровательной шлюшки (берет свою огромную кружку). Тем временем, предлагаю выпить всем - каждому за то, что он полагает двигателем своего бытия! За все невыпитое горючее!
Айко: За бар "У Айко!"
Шизгар: За возможность всегда и везде повеситься!
Мистер Бак: За одиннадцатилетних девочек! А ты за что пьешь, Сюзи?
Сюзи: За то, чтоб ты сдох!
Мистер Бак: Ты вполне меня достойна, Сюзи!
Йожен: За мою любимую, самую нежную и божественную…
Шизгар: Вполне достаточно… Вам сегодня хорошего вечера…
Чокаются все вместе, азартно и несколько раз. Дверь открывается и на пороге М. Дюбель и Жюль.
Мадам Дюбель: (в ужасе наблюдая, как все азартно опрокидывают бокалы) Жюль, мальчик мой! Туда ли мы попали? Вчера здесь не было этих ..мм … алкашей и хозяин был так мил, и эти чУдные пломбиры, и ликеры… я даже позволила себе выпить и съесть несколько штук…
Глас-Сыра: Всего восемь на тринадцать
Айко: Добро пожаловать вновь, мадам, в самое уютное заведение на всем побережье. Эти господа чокаются виноградным соком и водой с солодом, отмечая всеобщее согласие, которое царит сегодня в нашем добропорядочном обществе.
Мистер Бак: (в сторону) Браво, вывернулся!
Айко: (в сторону) Я всегда уповаю не на полную ложь, а на полуправду. С точки зрения органической химии, содержимое стаканов - не что иное, как доведенные до ума виноградный сок и вода с солодом…
Мадам Дюбель: (кокетливо здоровается со всеми и украдкой рассматривает стоящие в баре бутылки): Добрый вечер! Мистер Айко, дорогой, лимонад и клубничное мороженое моему малышу и доведенный до ума кофе мне…
Жюль: Ма-ама! Я хочу пломбир.
Мадам Дюбель: (доходит до Йожена и начинает задыхаться, Йожен закрывается, как от удара) Это ты… ты, мерзавец!!! Это ты, исчадие ада, бросившее твою родную мамочку ради … раскрашенной шлю-юхи! (дает ему зонтиком по голове)
Шизгар: Вначале речь шла о богине.
Мадам Дюбель: Да как ты смел! Я положила на тебя … всю мою жизнь и жизнь всех моих восьми мужей! Ты убежал ради нее из родного гнезда, оставив меня, твою несчастную одинокую мать…
Рахманский: Щас распущу сопли… (на диктофон) Бар "У Айко" - место, где любят проводить досуг целыми семьями.
Мадам Дюбель: …рыдать у окна в ожидании твоего возвращения…
Йожен: Но мамочка…
Мадам Дюбель: Ради тебя я покинула родное гнездо и подверглась страшным испытаниям и опасностям, которыми кишит наше путешествие на курорт. Я рискую не только собой: посмотри на малыша Жюля, как он исхудал за две недели без домашней пиши…
Рахманский: (на диктофон) И каждый найдет развлечение себе по вкусу.
Йожен: Но мамочка…
Мадам Дюбель: А Жермен? За ней нужен глаз да глаз…
Буффон: Член да член…
Йожен: Но мамочка…
Мадам Дюбель: Не смей меня перебивать! Я 25 лет не давала себя перебивать и сейчас не дам. Еще твоё счастье, что ты - не где-то, а в компании этих порядочных господ…
Буффон поперхнулся
Мистер Бак (в сторону): Вот обидела, так обидела…
Мадам Дюбель: Тебя спасает от расправы прямо здесь, в обществе, только то, что Мистер Айко вчера сделал мне предложение, и станет моим девятым мужем. Как выяснилось вчера, Мистер Айко обладает всеми достоинствами для того, чтобы хотя бы на оставшийся короткий срок его земного времени стать главой нашей семьи. Это достоинство - только одно - весьма приличное состояние.
Жюль: И клубничные пломбиры…
Мадам Дюбель: Я же, в свою очередь становлюсь его первой законной супругой…
Айко: (в сторону) В этом сезоне…(всем) Дамы и господа! Мы сегодня уже заключили брачный контракт, так что предлагаю всем выпить за счет заведения…
Рахманский: лимонада…
Мадам Дюбель: но можно и чуточку кофе!
Айко наливает всем по кругу, все чокаются, выпивают.
Мадам Дюбель: (очень весело) Единственное, что трагически омрачает наше семейное торжество - это исчезновение Жермен. Так бесчеловечно и подло поступать со мной: я забочусь о ее здоровье и фигуре, вместо калорийного ужина оставляя на пляже подышать свежим морским воздухом, и она исчезает. Слава Богу, если ее просто украли на трансплантацию органов. А вдруг за неё потребуют выкуп? Бедная я несчастная… А вдруг она умерла, придется ее хоронить, это же сколько денег надо: кладбище, гроб, саван, могильщики, священники (Жюлю): Кушай, пампушечка, кушай!
Шизгар: А моряки, кстати, хоронили всех без гроба, просто зашивали в мешок, к ногам привязывали пушечное ядро и кидали труп в море.
Мадам Дюбель: А сколько стоит пушечное ядро?
Рахманский: Мадам, можно обойтись и камнем… (в диктофон) Посещение бара "У Айко" навевает посетителям творческие фантазии.
Жюль: Маа-ма!!! Я хочу пирожок с мясом! Вчера были такие вкусные пирожки!
Мадам Дюбель: (Айко) Дорогой мой, дай пожалуйста твоему новому сыночку пирожок!
Айко: Они еще не готовы, дорогая, но (смотрит на часы)…
Глас-Сыра: К концу акта…
Айко: Сам знаю, к концу акта я обещаю их раздобыть…
Жюль: Но ма-ама…
Глас-Сыра: Тебе же сказали: к концу акта…
Мадам Дюбель (берет Айко за пуговицу) Дорогой, ты не представляешь себе, с какими расходами нынче связаны похороны…
Айко: Смотря по тому, какого роста покойник и что будут пить на похоронах.
Рахманский: (на диктофон) Радушный хозяин бара подсказывает клиентам реализацию их самых смелых замыслов.
Мадам Дюбель: Ну, даже самый дешевый гроб стоит примерно…
Жюль: Десять шоколадных пломбиров с вишневой начинкой… Я знаю с похорон последнего папочки…
Мадам Дюбель: Ты же хотел пирожки с мясом???
Жюль: Или восемнадцать пирожков с мясом…
Мадам Дюбель: Опять же саван…
Рахманский: Тапочки… (на диктофон) и детализацию реализации…
Шизгар: Веревки с носильщиками…
Мистер Бак: (мечтательно) под саваном нижнее белье…
Йожен: Цветы…
Мадам Дюбель (дает пощечину Йожену): Нет, ты что хочешь, чтобы твоя мамочка по миру пошла!? Раз эта мерзавка утонула, мы ей веночки из морских водорослей сплетем всем баром. А может… может ее тело вообще не найдут…(всем) Шторм-то сильный был?…
Айко: Сезонный
Рахманский: Да, штормило капитально…
Буффон: (делая движения бедрами) Настоящее цунами, мадам!
Мадам Дюбель: В общем, ей было не выжить!
Открывается дверь, входит Жермен.
Рахманский: (на диктофон) Также случаются и приятные неожиданности.
Мистер Бак: Это же настоящее чудо!
Мадам Дюбель: Знаете в каком гробу я видала эти вот чудеса??? В том самом, что стоит восемнадцать пирожков с мясом… (Жермен) А ну, пойди сюда, мерзкая бессловесная тварь!
Жермен: (отходя за стойку ближе к Буффону) И не подумаю, мамулька!
Мадам Дюбель: (задыхаясь от возмущения) И ты еще смеешь называть меня мамулькой??? Меня - вторую жену твоего отца??? Ты знаешь, что тебе за это будет?
Жермен: Что?
Мадам Дюбель: Я тебя с лица земли сотру! А ну, ступай за дверь, я с тобой за дверью разберусь (в сторону) не при новом же недолговечном муже, хотя ему, может и полезно посмотреть…
Жермен: Сама ступай (садится рядом с Буффоном, который пододвигает ей табуретку) (Айко): "Усаму бен Ладена" … безо льда. И без шоколада.
Айко: (подмигивая) Извините, мадмуазель, в нашем благопристойном заведении подают только безалкогольные напитки в честь великих людей: безалкогольный коньяк Робеспьер, лимонад "Белая наклейка", безалкогольное шампанское "Мать Тереза"…
Жермен: двойную Мать Терезу с бен Ладеном, безо льда. И не забудьте вынуть все до единого пузырьки!
Мадам Дюбель: Ты… ты что себе позволяешь?? (Айко) Ты … вы… что собираешься обслужить эту дрянь в моем баре?
Айко: Дорогая, но еще два часа назад это был мой бар!
Мадам Дюбель: (в сторону) Но это ненадолго. (Айко) Дорогой, но мы с тобой одна плоть и кровь! Со вчерашнего вечера!
Айко: Дорогая, но я думаю, что месье Буффон заплатит за мадмуазель (Буффону) НАСТОЯЩИМИ деньгами!
Буффон: Я думаю, что мадмуазель за вечер уже добыла настоящих денег.
Мадам Дюбель: Тогда совсем другое дело. А что, месье Буффон имеет виды на эту… мою дочь?
Буффон: Уже поимел … виды, мадам…
Мадам Дюбель: Вы что ж, хотите предложить ей руку и сердце?
Буффон: Не менее ценные органы, мадам.
Мадам Дюбель: (Айко) А месье - состоятельный господин?
Буффон (поглаживая себя по ширинке): Весьма и весьма, мадам.
Айко: Состояние месье Буффона, дорогая, напрямую зависит от состояния кошельков господ, которые окружают его. Если месье сыты, то найдется ужин и для месье Буффона.
Мадам Дюбель: О, как это благородно, подобная забота о ближнем! (Буффону) Но не забывайте, что в случае смерти Жермен и вашей, все ваше состояние перейдет к прямым наследникам Жермен. Ну, например, если вы погибните в автокатастрофе…
Буффон: Не волнуйтесь, мадам, у меня тоже есть прямые наследники, правда большей частью не усыновленные мной…
Мадам Дюбель: Это - вопрос решаемый. Точнее - почти решенный.
Жюль: Так, как там насчет пирожков?
Айко: Я все помню, в конце акта. (М.Дюбель) Дорогая, но я бы хотел начать наши супружеские отношения с романтики: ведь вся официальная часть и заключение контракта позади...
Мадам Дюбель: А по смерти одного из супругов всё состояние переходит к другому, ведь так?…
Айко: Дорогая, я не хотел бы думать о смерти… Давай думать о жизни. Я поручу бар на десять минут месье Буффону, и мы пойдем наслаждаться тихим лунным вечером, сегодня штиль, и лунная дорожка бежит от горизонта до самого бара "У Айко" (предлагает М.Дюбель руку и они выходят из паба)
Буффон: (становясь за стойку) Конечно, я мог бы воспользоваться случаем и чуть-чуть пощипать кассу старого доброго Айко, я бы так и сделал вчера… Но не сегодня… Сегодня я объегорю его только на бутылочку лимонада "Белая наклейка" и только на пару дайкири (делая коктейль) (Жермен) Угощайся, малышка! Ты хорошо поработала за вечер?
Жермен медленно кивает.
Жюль: Я хочу пирожков, понятно! Или вы хотите иметь дело с моей мамой?
Снаружи доносится истошный визг, как будто зарезали свинью, на мгновенье все прислушиваются.
Мистер Бак: (не отрываясь от "ладушек" с Сюзи) Это - альбатросы. Такая мерзопакостная птица, которая летает везде и гадит, и гадит, и гадит…
Буффон: (Жюлю) Да будут тебе пирожки, малыш! И мы все сейчас будем иметь дело с твоей мамой!
Шизгар: Так я придумал хороший тост, угощаю вас Мистер Бак (пока тот отворачивается, достает желтую бутылочку и выливает ее ему в коктейль). Давайте выпьем за альбатросов, за их ветреность, которая заключается в том, чтобы гадить, и гадить, и гадить.
Мистер Бак: Вы что, хотите своим тостом вызвать у меня угрызения совести? Это - тост вполне в духе самого гнусного заведения на побережье (берет стакан, потом как будто передумывает) принимаю его (чокается, пьет).
Шизгар: Ваше здоровье! А сколько будет шестьдесят умножить на пять?
Мистер Бак: По-моему триста…
Шизгар: Значит, двести девяноста пять, двести девяноста четыре (продолжает считать себе под нос)
Мистер Бак: А что вы считаете?
Шизгар: Конечно, альбатросов… Двести восемьдесят…
Мистер Бак: А что, этих мерзопакостных тварей развелось так много?
Шизгар: Но их становится все меньше… все побережье изгадили… двести семьдесят два…
Рахманский: (на диктофон) Посетители бара обладают незаурядной эрудицией. (Шизгару) Смотри, не сбейся.
Открывается дверь, входит Айко с большой корзинкой, накрытой окровавленным полотенцем.
Айко: (вытирая пот со лба) Пришлось повозиться. Собственно, я никогда не хочу говорить о своей смерти, только о чужой. Я всегда предпочитаю говорить о своей жизни. Кому стейк, кому пирожки? Могу сделать также котлеты де-воляй, но это займет дополнительное время…
Рахманский: (оторопев, но на диктофон) Фирменная кухня бара "У Айко" полна сюрпризов…
Мистер Бак: (с нескрываемым восхищением) Неужели это до такой степени гнусное место?
Шизгар: Вы даже не представляете себе, до какой степени гнусное место …двести два … альбатроса…
Айко: (копаясь за стойкой, шинкуя что-то разделывая) Там, кстати, Голливуд идет…
Буффон с Рахманским (Йожену): Ура! Вот-вот и дело найдется на ночь. А на богиню плюнь.
Буффон: У вас (Рахманскому и Йожену) вечер только начинается, господа.
Рахманский: Но уламывать ее, чур, буду я, а то ты все испортишь…
Буффон: Ладно, договорились. Я предлагаю завязать чуваку глаза и запереть в туалете, путь он ощутит всем телом всю прелесть ее засоса. (Шизгару) Вы не хотите присоединиться, математик?
Шизгар: Вчера бы с удовольствием, а сегодня меня ждут дела поважнее (проводя рукой по шее) Сто семьдесят три…
Буффон: Ну, как знаете (вместе с Рахманским салфеткой завязывает Йожену глаза, отводит его в туалет): Сиди там и не выходи!
Дверь распахивается, входит Клари. На ней мятое бархатное платье с очень глубоким вырезом, чуть прикрывающее трусы и задирающееся на каждом шагу, так что она без конца его поправляет, яркий, но размытый макияж, мокрые волосы и видно, что тело под платьем тоже мокрое. Босоножки она несет в руках, а все ноги у нее в песке и на коленке царапина.
Клари: Привет притону! (садится на табуретку между Шизгаром и Мистером Баком).
Буффон: (за стойкой, игриво, помогая Айко) Не притону, а самому гнусному…
Клари: Хватит. У меня нет особой охоты с тобой разговаривать, недоделок. (Шизгару) Я весь вечер шатаюсь по портовым кабакам и теперь хочу извиниться перед вами за вчерашнее. За то, что назвала вас никчемным существом. По существу, ведь никчемнее меня только тот, с кем я сбежала от продюсера, и кто предложил мне стать его женой. Он не смотрит кино и считает, что я работаю в Голливуде … прачкой. Поэтому, давайте, перемотаем пьесу назад и начнем с того момента, когда мы заговорили о генотипах, и начнем все сначала.
Глас-Сыра: Не надо. Зрителей жалко, столько ведь вытерпели!
Клари: (Шизгару): Я хочу быть с вами, и мне неважно, какого размера у вас член…
Шизгар: Вы мне безразличны, да и все безразлично… Шестьдесят пять…
Мистер Бак: Слушайте, прекратите упражняться в счете, мне это на нервы действует. (Клари) У меня появилась отличная мысль! Если этот болван не хочет составить вам компанию, мы с Сюзи и с вами с удовольствием закажем полицейскую облаву.
Айко (жмет на красную кнопку на стойке): Заказ принят.
Шизгар (Мистеру Баку): Давайте выпьем за самое светлое, что было в нашей жизни. Тридцать два.
Мистер Бак: Похоронный какой-то тост. Ну, ладно... За мою первую одиннадцатилетнюю девочку, мою безвозвратно ушедшую жену. Когда-нибудь она встретит меня (смотрит вверх) на небесах.
Шизгар: Не волнуйтесь, это будет достаточно скоро. А я пью за светлую цифру ноль - за ничто!
Глас-Сыра: Ты шельмуешь! На самом деле только шестнадцать!
Шизгар: Хочется же побыстрее!
Клари: (Мистеру Баку) Если Шизгар не согласен, я может быть и поеду с Вами и Сюзи в участок.
Шизгар: Боюсь, Мистер Бак - не самая лучшая компания.
Клари: А вас не спра…(смотрит на Мистера Бака, который вдруг хватается за горло, за сердце, искривляется в судороге, падает с табуретки, еще пару раз дергается в конвульсиях и неподвижно замирает на полу).
Шизгар: Все-таки ноль!
Айко: (оторвавшись от приготовления стейков и перевешиваясь через стойку): Даже в моем самом гнусном заведении на побережье еще никто (остальные приподнимают веки, пробуют расстегнуть рубашку Мистеру Баку, только Шизгар сидит неподвижно и усмехается), никто не приходил, не садился за стойку и не умирал просто так (со значением смотрит на Шизгара).
Буффон: Это очень странно, но он мертв.
Рахманский: (на диктофон) Этот бар - настоящая находка для искателей приключений.
Айко: Ну ладно, одним стейком меньше. Хотя (Клари), вы будете стейк?
Клари: Не откажусь
Айко: (Жюлю) Вот твои пирожки, малыш. Они, хотя бы отчасти, заменят тебе маму.
Жюль: А стейк?
Айко: Стейк тоже будет, если захочешь. (Буффону) Давай оттащим тело вон туда, в угол. Я думаю, что труп прямо у порога - это слишком шикарный пиар даже для самого гнусного заведения на побережье.
Рахманский: (подсаживаясь к Клари) Я думаю, что мог бы составить вам компанию на этот вечер.
Клари: Вон, предыдущего, кто хотел составить мне компанию, уже уносят.
Рахманский: Но со мной приятель, и у него очень большой и очень внушительного размера. Кто-нибудь из нас тебе да угодит.
Клари: А как мне удостовериться в размере? (в сторону) Коли уж брать одну линию, надо гнуть ее до конца и не размениваться на лирику. (проводя рукой по ширинке Рахманского) Я не ошиблась с генотипом.
Рахманский: Проверьте еще у моего друга, а потом втроем поедем в участок - снимем трехспальную камеру. (Айко) Спасибо, очень вкусный стейк.
Из туалета выходит снявший повязку с глаз Йожен.
Клари: Это … ты?
Йожен: (сглатывая слюну и собираясь как для удара, становится беззащитным и начинает плакать): Как ты… ты была богиней… я обожал тебя… ну почему… я не верю, я не хочу… чего тебе не хватало… я же люблю тебя… Я бы отдал за тебя все на свете.
Клари: Мне все равно, мне нет места в этом мире. И инопланетяне меня тоже с собой не берут. Я им предлагала, возьмите хотя бы для изучения устройства организма кинозвезд. А они говорят, что? Что говорят?
Проститутки (хором): Мы и так знаем, как выглядит БОЛЬШАЯ ЗВЕЗДА.
Йожен: Я хотел твое сердце. Но ты портовая, портовая, как мама говорит…
Клари: Я и не говорила, что чего то стою…
Рахманский: (отщипывая кусочек стейка) А где, кстати, мамочка?
Клари (Рахманскому): По идее, он должен был бы, знаете, что сделать? Выбить мне зубы табуреткой… а он рассуждает о любви, о сердце и о своей мамочке. Кстати, где это чудовище?
Буффон: По-моему, мы ее съели.
Клари: (рассматривает последний кусочек стейка, нацепленный на вилку) И правильно сделали. (в сторону Йоджена) Я так мечтала, чтобы он оттрахал меня на вонючих автопокрышках в грязном гараже, чтобы он завалил меня на острые скалы у моря и отымел до полной невозможности ходить, а он только нудел о любви. Нудист чертов, сколько времени потеряла. Даже не попытался трахнуть ни разу! Так, где ж эта любовь?
Айко: Форменное безобразие (Йожену) На вашем месте я бы не вынес такого удара и застрелился бы с горя. Пистолет там, над притолокой в туалете. (Йожен послушно уходит) (Айко подходит к гонгу, ударяет три раза).
Шизгар как будто просыпается ото страшного сна, недоуменно смотрит вокруг.
Айко (Шизгару) Клиенты впали в лирику, разгул вечера кончился несколько минут назад. Часов нету? В каждой минуте по шестьдесят секунд, считай до трехсот, пока сможешь.
Шизгар: Я того… не надо, не буду… (Клари) Вы хотите быть со мной?
Айко: Без разговорчиков - уговор есть уговор. Прыгнешь в петлю, и мы побежим тебя спасать - четыре по шестьдесят секунд на подготовку, хотя там все готово, минута на само шоу. И смотри только, не начни вовремя. Шизгар: (берет веревку, проходит похоронным маршем через зал, бросая последний взгляд на Клари) Раз, два, три…
Дверь туалета открывается, на пороге стоит Йожен с пистолетом, белый как снег.
Йожен: Я сделаю это у тебя на глазах, ты будешь помнить об этом всю жизнь! Прощай, Клари!
Клари: (обнимаясь с Рахманским) Посмотрим, прощай, слабак!
Йожен: (силясь нажать на курок) Зачем ты это делаешь? Теперь у меня нет сил даже застрелиться у тебя на глазах! Скажи напоследок, что любишь меня!
Клари: Если не можешь на людях, закрой дверь!
Йожен захлопывает за собой дверь, слышен выстрел.
Клари: (входя в раж с Рахманским) Но у него тоже был безумно маленький член… по моим догадкам. Может быть продолжим тет-а-тет?
Рахманский: Сейчас, только его из туалета вынесут… не люблю я эти неподвижные тела. (в диктофон) Никогда не знаешь, чем закончится вечер в этом гостеприимном баре.
Айко: (что-то соображая) Ну ладно, так вот интересно получилось (Буффону) Надо его, пожалуй, тоже отнести в тот угол, там у них целая компания собирается…
Айко с Буффоном идут в туалет, заворачивают тело в мешок, выносят его и сажают к Мистеру Баку. Сюзи по дороге заинтересованно подбирает пистолет и начинает его вертеть в руках. Дверь внезапно распахивается и на пороге возникает полицейский.
Полицейский (игриво): Так, всем стоять, лежать и сидеть на местах! Начинаю облаву. Всем приготовиться ехать в участок! Самые доступные и комфортабельные камеры-"полулюкс" бронируйте заранее: на всех не хватит!
Айко: Вы не могли поторопиться, нас и так мало осталось! Я мог бы вызывать облаву целую вечность, пока мы вообще на этом ничего не заработаем!
Полицейский: (Айко) Ты просто гениален! Висельник у трактира - самая лучшая реклама. До такого даже мы в участке не могли бы додуматься! Но теперь, конечно, мы спиздим у тебя идею! Это все-таки муляж?
(Айко хватается за голову, выбегает за дверь, крича)
Айко: О черт, я же досчитал до двухсот сорока и сбился, все из за этого кретина с пистолетом (возится снаружи, падает что-то тяжелое) Передержал, передержал. Уже добрых четыреста восемьдесят!
Полицейский: Что делать будем? (Рахманскому) Я забираю диктофон, как вещественную рекламу всего этого безобразия. Будем транслировать выдержки в рекламных роликах турагентств.
Айко: Остается только посадить его в приватный кабинет (втаскивает тело Шизгара в мешке, сажает тело за стол, между Мистером Баком и Йоженом, думает немного, ставит на стол бутылку и три стакана) Вот, у них расходится как надо.
Полицейский: Ну а теперь, все в участок!
Буффон обнимает Жермену.
Буффон: Нам ту же камеру, что и вчера.
Полицейский: Да мы и белье после вчерашнего не меняли! Вас дожидались!
Из туалета слышаться возмущенные вопли Рахманского и грохот. Через несколько секунд он выскакивает весь расхристанный, в помаде и с подбитым глазом.
Рахманский: Это, тот сучка… этот подонок…
Из двери выходит такая же расхристанная Клари, верхняя часть платья сорвана, мужской торс обнажен.
Клари: (сквозь слезы) А что мне делать с бабами, если у меня крошечный член, только и остается, что искать мужиков с большим..
Рахманский: Ах ты педрила, я ж теперь не отмажусь.
Полицейский (игриво, Рахманскому): Мы еще вчера вас приметили! Не волнуйтесь, думаете, это вы один такой??? Если это сильно задело ваши чувства, у нас в участке есть комнатка охраны, где вы можете на мониторах скрытых камерах посмотреть, что делается в остальных камерах. Это - наша камера для самоудовлетворения. И кстати, теперь вам понадобится еще и офтальмолог.
Глас-Сыра: Как и было предсказано.
Полицейский: Айко, пойдем в участок. Детишки твои? Айко: Мои. Мне камеру. Трехспальную.
Сюзи играет с пистолетом.
Айко: (Жермен и Буффону) Вам - хорошей ночки. У них ведь хэппи-енд?
Глас-Сыра: Ну да, даже странно как-то.
Айко: (Жюлю) А по брачному контракту я забираю всё состояние моей дорогой супруги и беру над тобой опеку. Будешь работать по специальности (хлопает его по брюшку) Пойдемте, мои галактические страшилки (проституткам)
Уходят все, кроме Сюзи и Клари. Клари со слезами на глазах стоит над Шизгаром и Йодженом.
Сюзи: А я хочу пи-пи!
Клари: Иди, только не смотри на них, нельзя, не надо смотреть… Это нехорошо смотреть, это уже не живые. (подходит к Сюзи) Возьми меня с собой, я буду тебе тетенькой. Или дяденькой.
Сюзи: У меня уже был дяденька. (стреляет Клари в живот, Клари падает.)
Сюзи (переминаясь с ноги на ногу): Смотреть нельзя, но как хочется. (залу) Нельзя, но ведь хочется. (закрывает за собой дверь туалета)
(Занавес)
